8 (800) 301-11-29 (Бесплатный, многоканальный)

«У меня одна традиция – как можно больше души»

Янис Чамалиди – один из редких модельеров, для которого одежда – это не просто фетиш, а форма смысла. За каждой его коллекцией скрывается глубокое размышление на философскую тему, а его стиль сложился, благодаря влиянию таких контрастных легенд мира моды, как Ив Сен-Лоран и Йоджи Ямамото. Накануне двадцатилетия Модного дома, мы поговорили с Янисом о дендизме XXI века и традициях красоты.

В следующем году вашему Дому исполняется двадцать лет. Ощущаете ли вы этот возраст?

Я ощущаю опыт, а не возраст. Модный дом был организован официально в 1997 году, но коллекции я начал создавать еще раньше, в восемнадцать лет, работая на фабрике им. Володарского. Именно там мои эскизы впервые были воплощены в одежду на производстве, а эта коллекция, состоящая из деловых костюмов, потом показана в Доме мод на Невском проспекте. У меня был колоссальный успех, появились деньги, и я отучился на специалиста по макияжу в школе «Нера». И когда Yves Saint Laurent искали своего представителя в России, они нашли меня через эту школу. Я тогда еще толком не знал, кто такой Ив Сен-Лоран, но, благодаря этой работе, с головой окунулся в парижский мир люкса, который нам в то время только-только начинал открываться. В результате стиль Сен-Лорана оказал огромное влияние на мой бренд, во-первых, потому что кутюрье одел женщину в мужские вещи, а во-вторых, он любил шелка, драпировки, муслины. Посмотрите, весь мой бутик этим наполнен! 

Каков основной стилистический принцип бренда Ianis Chamalidy?

Я построил свой стиль на ощущении свободы. И если Шанель подарила миру маленькое черное платье, тем самым предложив женщине принять форму футляра, то Чамалиди говорит: «Ты свободна!». И поэтому платье, которым я горжусь больше всего, которое снизошло на меня как подарок с небес, –  это платье-трансформер. Я могу его превратить из скромно-делового в обольстительное с глубоким вырезом. Оно имеет восемь вариантов носки, и тем самым позволяет женщине чувствовать себя свободной и готовой ко всему, будь то деловая встреча, вечерний выход или дикие танцы.

Вы как-то сказали, что вдохновляться нужно тем прекрасным, что нас окружает. А что прекрасного вы видите здесь и сейчас?

Меня всегда вдохновлял Петербург, я чувствую этот город, эти стены... Меня все здесь вдохновляет, потому что все пропитано историей. Мне нравится осмысливать опыт прошлого и создавать на этой основе что-то новое. Да, я не хочу быть модным, никогда! В Петербурге мода всегда отставала на три года, и я буду отставать на три года от моды, потому что для меня коллекция – это дыхание времени, дух города и образ девушки, которая здесь живет, но активно путешествует по миру. Вы меня спросите, чем я вдохновляюсь? Вами!

«Хороший кутюрье в каждое платье вкладывает какой-то смысл», –  это тоже ваши слова. Какой вкладываете вы?

Я делал свою античную коллекцию под классическую музыку в исполнении турецкого музыканта, который играя на рояле, использует не только клавиши, но и струны. Это пример того, как выйти за рамки, оставаясь в классической традиции. Я хочу быть только таким. Совместить несовместимое: классику и гранж, мужскую форму и абсолютную женственность, утонченность, хрупкость. Мне хочется жить, творить и гореть. Я хочу быть как иконописцы, которые создавали икону в строгих рамках канона. Мы можем восхищаться Микеланджело, Рафаэлем, Рембрандтом, малыми голландцами, которых я обожаю. И даже это удовольствие ничто по сравнению с тем, когда ты подходишь к иконе. Икона – это верх совершенства, потому что не существует реальности и нереальности, мира мирского и мира духовного, грани стираются. Ты смотришь на это огромное количество красок, которые рождают в твоей душе абсолютную тишину.

Изучив ваши коллекции, можно заметить не только их философичность, но и то, что за какую тему вы ни брались бы, она всегда оказывается «приправлена» гранжем. Вы делаете это тоже осознанно? 

Гранж – это всего лишь оттенок дендизма, представители которого царапали стеклами свои фраки, потому что им не нравилась лощеность. Я ведь не гонюсь за модой, а существую и творю в своем понимании философии дендизма XXI века. Мы на пакеты клеим черную бабочку, почему? Потому что черная бабочка была у денди, также как и у греков, символом бессмертной души. Как и все денди, я не люблю и лощенные вещи. В каждом моем выходном платье есть дух "нестерильности": оно может быть идеальным, но в нем нет парадного блеска.

Модный дом Ianis Chamalidy известен своим классическим подходом к портновскому искусству. Какие его традиции вы сохраняете сегодня?

У меня одна традиция – как можно больше человека, как можно больше личности, как можно больше души. Почему вы заходите в Zara, H&M, Patrizia Pepe, Hugo Boss, и у вас создается впечатление, что эти вещи лепили одни и те же люди? А вы думаете, их не один конструктор кроил? Один, и его имя – компьютерная программа. Да, мы могли бы тоже построить свой пиджак на компьютере, но я не хочу механического совершенства. Я предпочту выпустить на подиум мятый, но сделанный вручную пиджак – и это будет мой протест против общества потребления и идеологии фаст-фэшн. Я не могу выйти на улицу с плакатом, говорящим о том, что я свободен, но зато лацкан моего пиджака будет говорить об этом. И я, находясь в мире потребления и роскоши, хочу все сделать, основываясь на традициях красоты. Той красоты, которая как луч света. Как свет Прометея.

Интервью: Саша Карпова
Фотограф: Надежда Дискант
Дата публикации: 29.11.2016