1000 р.

«Ленинград – это русский Антверпен»

Линия одежды Артема Кривды, пожалуй, самого успешного фэшн-продюсера Москвы, существует уже почти два года. За это время он успел не только создать четыре коллекции, но и высказаться с их помощью по многим социально-политическим вопросам. Как расшифровать визуальные символы дизайнера и почему Ленинград – это русский Антверпен, мы узнали в этом интервью.

В свое время вы сказали, что если решите создать собственный бренд, то по подобию Marcelo Burlon. Получилось ли реализовать эту идею или вы ушли от задуманного плана?

Мои желания с тех пор полностью изменились: сейчас у меня нет ориентиров на международные бренды. Мы создаем марку с философским подтекстом, с помощью которого я пытаюсь донести до аудитории волнующие меня идеи. У меня нет нужды шить понятные базовые вещи для того, чтобы просто сделать себе кэш. Я хочу нести какую-то атмосферу в массы, для меня это намного интереснее. Так было, начиная с самой первой коллекции «Мир. Future.», в момент создания которой на нашей планете начались непонятные происшествия, что меня очень взволновало, потому что без мира нет будущего, а без будущего нет мира. Потом появилась коллекция «Forever рай», посвященная людям, живущим в мегаполисах. Она рассказывала о том, что люди 21 века наконец-таки стали думать о своем внутреннем балансе, что они «наелись» денег и стали пытаться найти свой внутренний рай. Третью коллекцию мы посвятили девяностым годам и стрессу, связанным с кризисом в России, соответственно, она называлась «No stress. No comments». Что тут комментировать? Денег нет. Возможностей нет. Ничего нет. Не надо стрессовать, enjoy! 

А в этом сезоне вы выпустили коллекцию, посвященную Ленинграду?

Да, она вызвана моими внутренними эмоциями по отношению к этому городу. В определенный период времени я понял, что у американцев есть Курт Кобейн, а у нас есть город Ленинград со всей его андеграундной культурой. Здесь все – воздух, природа, архитектура, заставляет людей творить нестандартные вещи для всего нашего государства. Amore! – одно слово! Мне оно безумно нравится, ведь что может быть прекраснее любви? Ничего! В самом слове «Ленинград» тоже есть загадка, потому что Санкт-Петербург – это такой раскрепощенный царский город, а Ленинград – это русский Антверпен по своей сути. Но как ни называй город, он является инспиративным для всей России, потому что он просто глобально другой.

Откуда у вас возникла такая любовь к Северной столице?

Когда я был семилетним ребенком, у нас на обеденном столе всегда стоял магнитофон, из которого звучали песни господина Бутусова, Цоя и ДДТ. В моей семье их очень любили, и для меня это была важная история не только в музыкальном плане, но и в стилистическом. И если в текущей коллекции воплотилась моя фантазия о том, как одевались ленинградцы в конце восьмидесятых, перед перестройкой, то следующая коллекция тоже посвящена Петербургу, но уже эпохи царизма, а точнее – расстрелу царской семьи и цесаревичу Алексею. Свою роль в выборе темы сыграло не только столетие революции и возвращение царской семьи из Екатеринбурга в Санкт-Петербург, в их усыпальницу, но и детские фотографии Алексея, увидев которые, я понял, что хочется сделать летнюю морскую коллекцию с крупными принтами. Трагическая история царской семьи – это урок для нашего государства. И мне хочется, чтобы люди задумались об этом, потому что мы живем сейчас в похожей ситуации.

Какие еще исторические личности вдохновляют вас своим характером?

Мне нравятся люди, которые меняли наше государство, двигались к чему-то новому, были вне тренда, но совершили прорыв в своей сфере, важный для всего мира. Такие, как художники-конструктивисты, например. Меня привлекают личности, сотворившие что-то невероятное для того, чтобы последующим поколениям было, чем гордиться.

Влияние конструктивизма и соцарта легко считывается в ваших коллекциях. А нравится ли вам современное искусство?

Наверное, сейчас модно говорить «да», но я скажу «нет». Когда во Флоренции я смотрю на работы Боттичелли, я понимаю – это искусство, а когда я вижу кусок ковролина, валяющийся в большой белой комнате, понимаю, что это дерьмо. Есть, бесспорно, талантливые ребята, но их очень мало. Гораздо больше людей, которые творят абсурд, так как у людей нет никакого образования. В первые свои приезды в Питер я много времени проводил в Русском музее, изучая картины Куинджи. Я смотрел на его работу «Лунная ночь на Днепре» и думал: «Такая маленькая и незамысловатая картинка, а сколько в ней красоты! Этот лунный свет, бегущий по Днепру, - это же фантастика!» Я считаю, что круто, когда ты знаешь свою историю, гордишься своими художниками и можешь восторгаться настоящим искусством, а не пытаться увидеть шик в человеке, нарисовавшем на картоне всем известное слово из трех букв.

История и искусство нашей страны формируют бэкграунд марки, а «придерживаетесь ли вы корней», если говорить о стилистике? Заимствуете ли идеи из истории костюма?

Да, но я не беру традиции до 1917 года, вся моя одежда стилистически вытекает из одежды советского периода. Я не черпаю вдохновение во французском Vogue 1956 года, а смотрю фотографии своей бабушки и ее подруг. И мне нравится, как они были одеты. Меня это вдохновляет!

Несмотря на увлечение советской эстетикой, ваши вещи выглядят ультрасовременно. В чем секрет?

Это внутренний вкус, наверное! Пяти поварам можно дать одинаковое количество продуктов и попросить испечь пирог с яблоками. Мой пирог получится совсем другим, в отличие от всех остальных. Но никакого секрета здесь нет. Просто есть желание разбить яйца в финале, вместо того, чтобы бить их вначале, как предполагает рецепт.

Посоветуйте тогда, как выглядеть современно сегодня?

Самое главное – перестать носить легкие платья с ботинками! Надо опять возвращаться в классическим лодочкам и выглядеть максимально женственно. Женщина должна быть, в первую очередь, женщиной. Не надо быть ломовой лошадью, не надо никого на скаку останавливать, не надо пытаться соблазнять мужчин. Надо просто культивировать в себе естественное женское начало.

Интервью: Саша Карпова
Фотограф: Иван Мудров
Дата публикации: 08.11.2016