8 (800) 301-11-29 (Бесплатный, многоканальный)

«Никто не воспринимает красоту, как раньше»

Кирилл Гасилин известен тем, что привил русским девушкам любовь к минимализму – его универсальные платья пользуются популярностью даже у требовательных особ из мира искусства. В этом сезоне дизайнер запустил мужскую и детскую линии одежды, а также создал свою первую коллекцию украшений. О расширении профессиональных горизонтов и новом видении красоты Кирилл рассказал в интервью NAME’S.

Столько новых линеек в этом сезоне! Вам стало тесно в рамках женской моды?

Мужчины появились, потому что мне не во что одеваться, а детишки просто есть в планах.

Первая мужская коллекция получилась очень спокойной и монохромной, почему?

Для начала давайте разберёмся, в какой стране мы находимся. У нас гораздо больше женщин. Мужчине в такой ситуации просто нет надобности никого завоёвывать, у него и так все есть: жена, любовница и ещё десять кряду. Так оказалось заведено в России, потому что мамы своих сыновей воспитывают так, что им позволено все, и они к женщине не проявляют никакого уважения.

Получается, эта тенденция оказывает влияние и на одежду?

Я считаю, что мужчина должен оставаться мужчиной, какими бы ни были тенденции. Он должен быть скромным. Когда мужчина одет ярко, он становится похож на попугая. Не очень-то это его украшает! Он должен выглядеть опрятно, строго, чтобы быть похожим на человека, а не на самца.

В контрасте с мужской коллекцией, ваша женская выглядит достаточно театрально.

Основная линия – это квинтэссенция того, что я умею, чему научился в Париже: швы, работа с тканями, цветом, фактурами, вышивки. Это стоит совершенно других денег, но это ручной труд и дорогие ткани. К примеру, у нас есть платье, которое по тюлю расшито крылышками жуков “златка”, переливающимися из синего в зелёный. Так расшивали платья в девятнадцатом веке. Существует даже очерк советского историка моды, где он приводит отрывок из литературного произведения, в котором описывается подобная техника.

Крылышки – это органическая замена пайеткам?

Практически. Эти жучки быстро умирают, живут всего лишь сезон. Они выращиваются и продаются в Азии в огромном количестве специально для декора.

Вы часто путешествуете на Восток, даже обмолвились как-то, что хотите переехать в Китай. Это актуальное желание?

Конечно! Это удивительная страна с глубокой культурой, потрясающим языком и музыкой! Вы видели старинные китайские костюмы восемнадцатого века?! Они так фантастически вышиты гладью по шёлку! – не верится, что это могла сделать рука человека. Кстати, из их одежды много чего осело в русском народном костюме: душегреи (верхняя двубортная кофта, распространённая на Руси в XVII в. – прим. ред.) , епанечки (короткая безрукавая накидка – прим. ред.) – это все китайский продукт, только нами переработанный. Но сегодняшний Китай, к сожалению, – это промышленность и жертвы потребления, потому что они живут в достатке. Если раньше все китайцы были худенькие, стройные, то теперь преобладают полненькие особы. И, конечно, сейчас, как впрочем и везде, традиции утеряны. Хотя, я провожу много времени на аукционах, и вижу, что если появляются вдруг какие-то китайские старинные вещи, рукописи, живопись, мебель или одежда, они тут же все скупают. Они все возвращают в Китай.

Какие аукционы вы посещаете?

Связанные с одеждой. К примеру, парижский аукцион «Друо». Я коллекционирую то, что мне интересно для работы, для изучения как специалисту, чтобы повышать свой уровень, держать себя в тонусе, соответствовать времени. У меня собралась большая коллекция: платья Balmain шестидесятых годов, платье Dior пятидесятых годов, состоящее из корсета и юбки. Есть одно жёлтое пальто без грифа, но по моей атрибуции это Balenciaga, потому что оно объёмное, а с формой работал в это время только Кристобаль Баленсиага. Приобретаю красивые ткани, русские кокошники, если попадаются, фотографии моды.

Одежда какой эпохи вас больше всего занимает в данный момент?

Исторический костюм девятнадцатого века. Я работаю над детской коллекцией, которая вся построена на образцах эпохи Романтизма. Это пышные рукава и юбка, но тонкая талия, такой образ в духе Жизель. Я перерабатываю модели, и они перестают быть похожим на исторические, но общий контекст считывается для тех людей, которые в этом что-то понимают. К сожалению, сейчас не создаётся ничего нового. В двадцатом веке человечество жило идеей покорения космоса, но мы так ничего не покорили, никаких новых земель не открыли. Этот проект, на который была потрачена уйма денег, на излёте, никого этим больше не удивишь. Мне кажется, мы живём в такое время, когда ни у кого нет никакой идеи и непонятно, куда мы движемся дальше.

К новому айфону!

Совершенно верно! Люди перестали читать, что-то учить, не тренируется память. Это страшно. И я обращаюсь к историческим темам специально для того, чтобы тренировать себя и, может быть, других людей. Я просто хочу окружать себя тем, что мне нравится. И чтобы дети ходили приличные, хорошо одетые в моем понимании.

Это такая работа над возрождением хорошего вкуса?

Немного да, потому что жить в хаосе – это сложно.

Вы любите касаться острых тем: привнесение восточных элементов в одежду, съёмка пожилой женщины в качестве модели для лукбука. Это выражение толерантности или бизнес-стратегия?

Я совершенно не бизнес-ориентированный человек. У нас в компании вообще нет сотрудников, которые бы анализировали рынок. Совершенная случайность, что так произошло. Сегодняшний глянец на протяжении многих лет диктует один и тот же образ – молодой красивой девушки – и больше в нем ничего нет. Ну и пусть они хорошенькие, все равно их слишком много. Ты просто пролистываешь журнал, глаз даже не останавливается, ты к этому привык: сегодня одна красивая, завтра другая красивая, послезавтра еще одна. Никто не воспринимает красоту, как раньше. Это стало безразлично и совершенно неинтересно.

Интервью: Александра Карпова
Фотограф: Тата Сироткина